Skip to content
Главная | Семейное право | Момент окончания взятки

Статья 290. Получение взятки


Удивительно, но факт! Итак, оперативный работник уговаривает должностное лицо принять взятку, то есть совершить преступление.

Закажи у нас сегодня! Вместе с тем обсуждение вопросов ответственности за соответствующее преступление имеет практический смысл, поскольку связано с нередко ошибочной оценкой действий оперативных сотрудников, направленных на выявление взяточничества. Такие действия зачастую неосновательно рассматривают как провокацию получения взятки, исключающую уголовную ответственность должностного лица.

Провокация взятки в уголовном законе определена как попытка передачи должностному лицу без его согласия денег, ценных бумаг, иного имущества или оказания ему услуг имущественного характера в целях искусственного создания доказательств совершения преступления либо шантажа. Видимо, поэтому высший судебный орган, давая разъяснения о применении статьи, ограничил пределы ее действия особым приемом, указав на обстоятельства, установление которых препятствует вменению соответствующего состава преступления.

Прежде всего Пленум Верховного Суда в п. Жалинский пишет, что провокация взятки по своему существу предполагает такие умышленные действия виновного, которые состоят в фальсификации доказательств путем фиксируемой передачи предмета взятки точнее, якобы взятки — П.

Ограничение же действия закона путем определения обстоятельств, исключающих применение ст. И лишь при отсутствии такой договоренности и отказе принять предмет взятки лицо, пытавшееся вручить названный предмет в целях искусственного создания доказательств совершения преступления либо шантажа, подлежит ответственности по ст. И из текста запрета, и из приведенного разъяснения однозначно, с нашей точки зрения, следует, что как провокация взятки по ст.

В этом случае Пленум предложил строгую трактовку описания признака преступления, ведь в законе говорится о попытке передачи ценностей, попытке предоставления услуг именно при отсутствии согласия должностного лица. Стало быть, наличие соответствующего согласия не позволяет расценить содеянное как преступление, предусмотренное ст. При провокации фактически, технически, так сказать, ценности могут не передаваться непосредственно должностному лицу помещение их в отсутствие должностного лица в его стол в рабочем кабинете , быть переданы в обладание чиновника без его ведома открытие счета на имя должностного лица и помещение на счет денежных средств , но могут и быть переданы должностному лицу, когда последнее принимает их, в результате введения в заблуждение, ошибочно полагая, что получает малоценный подарок или, допустим, возврат долга.

Но в любом случае должностное лицо не выражает согласия на принятие ценностей или имущественных услуг в качестве взятки. К изложенным выводам приходит большинство комментаторов ст. Волженкин, один из наиболее авторитетных исследователей проблем уголовной ответственности за служебные преступления, критикует приведенное в постановлении от 10 февраля г. По мнению ученого, определение провокации взятки в ст. Используя такое описание преступления, утверждает Б.

Комментарий к Ст. 290 УК РФ

Волженкин, законодатель просто переносит момент окончания преступления на более раннюю стадию, не связывая, таким образом, состав провокации взятки с той или иной реакцией провоцируемого лица. Исходя из приведенного понимания состава провокации взятки лицо, предлагающее чиновнику ценности или услуги в целях, названных в ст.

В последнем случае содеянное должностным лицом квалифицируется как покушение на получение взятки, поскольку фактически взятка ему не передавалась.

Момент окончания взятки понятия

Вывод о фактической непередаче взятки основан на позиции цитируемого криминалиста, согласно которой квалификация зависит скорее от восприятия обстоятельств дачи-получения ценностей передающим лицом, нежели чиновником. Понимание ученым состава провокации взятки следует, судя по всему, из грамматического толкования текста ст. Действительно, если законодатель желал запретить инициативное, со стороны оперативных работников и иных лиц, предложение чиновнику принять взятку, то поскольку предварительного согласия на ее принятие от последнего получено не было, подобного рода предложение, сделанное в указанных в ст.

Егорова, говоря о получении должностным лицом ценностей, отрицает квалификацию по ст.

Удивительно, но факт! Не касаясь спорности момента окончания взятки при передачи части ценностей, посокольку об этом говорилось выше, отметим, что данное правило не должно распространяться на те случаи, когда взяткодатель был введен в заблуждение относительно размера взятки, оказавшегося в действительности меньше того, о котором у него была достигнута договоренность с посредником.

Здесь, правда, нужно обратить внимание на то, что и при провокации взятки, и при вручении ценностей должностному лицу под контролем говорить можно о передаче ценностей и проч. Помимо прямой ссылки на уголовный закон, называющий в числе признаков провокации взятки отсутствие согласия должностного лица на прием ценностей или услуг в качестве взятки, можно привести и дополнительные соображения в противовес критикуемой позиции.

Как представляется, выражение чиновником согласия на получение ценностей или услуг и их последующее принятие полностью исключают возможность достижения лицом, передающим ценности, предоставляющим услуги, замысленной им цели искусственного создания доказательств совершения преступления. Егорова, при таких условиях доказательства как сведения о совершившемся получении взятки либо коммерческом подкупе соответствуют действительности; должностное лицо совершило преступление, предусмотренное ст.

Когда лицо решает искусственно создать доказательства получения чиновником взятки, то есть доказательства якобы принятия последним ценностей или услуг в качестве взятки, то, исходя из формальной логики, провокатор не должен предлагать принять взятку: Если же псевдовзяткодатель предлагает чиновнику принять взятку, рассчитывая на согласие последнего и собираясь задержать его при получении ценностей, то первое лицо заведомо не может иметь цели искусственного создания доказательств, поскольку принятие должностным лицом взятки заслуживает квалификации по ст.

Предположим, однако, что псевдовзяткодатель, будучи уверен, что чиновник — честный человек и не согласится принять взятку, решает, тем не менее, сначала предложить ее должностному лицу. Для того, скажем, чтобы использовать в дальнейшем произведенную им скрытно запись состоявшегося разговора в ходе которого чиновник, на самом деле, отказался принять взятку для фальсификации фонозаписи, на которой чиновник принять взятку якобы согласится.

Если в такой ситуации должностное лицо на предложение принять взятку ответит — неожиданно для псевдовзяткодателя — согласием, то выполнение объективной стороны провокации взятки становится невозможным, даже если затем ценности все равно подкинут чиновнику тайно: Передавая затем согласившемуся стать коррупционером чиновнику ценности, оказывая имущественные услуги, так и не ставший провокатором в уголовно-правовом смысле псевдовзяткодатель уже и объективно, и субъективно действует не с целью искусственного создания доказательств, а с целью выявления факта взяточничества.

С позиций уголовно-правовой оценки по ст. Он полагал, что сможет юридически, так сказать, оболгать честного человека сфальсифицировать доказательства вины чиновника , а тот действительно оказался склонным ко взяточничеству. Как в этой части квалифицируются действия псевдовзяткодателя: Совершенно строгое толкование текста выраженного в ст.

При этом как всякая попытка она может быть и успешной, и неудачной — как технически, так и в смысле достижения целей провокатора. Однако собственно достижение указанных целей в состав преступления не входит. А раз признаком преступления является лишь стремление к цели, но не ее достижение, то преступление окончено еще до момента получения должностным лицом имущества в обладание до момента создания видимости обладания имуществом , до окончания исполнения имущественной услуги то есть уже в процессе ее исполнения.

Из такой трактовки следует, что состав провокации взятки включает в себя действия, направленные на передачу ценностей и услуг, при том, что технически попытка не обязательно должна завершиться, скажем, помещением ценностей в принадлежащие должностному лицу одежду, портфель, стол и т. Однако понимая, как и большинство исследователей, содержание обсуждаемого признака, исходя скорее из смысла соответствующего запрета, чем из буквы закона, приходишь к иному заключению, в соответствии с которым попыткой передачи ценностей или услуг законодатель не очень удачно назвал акт состоявшейся технически передачи тайное подбрасывание, зачисление в тайне от чиновника денежных средств на открытый ему счет будто бы взятки.

В пользу этого говорит опять же указание в законе на такой признак преступления, как отсутствие согласия должностного лица принять ценности или услуги в качестве взятки: В последнем случае окончанием преступления следует признать техническое завершение действий по передаче якобы взятки, действий, являющихся в то же время тем, что А.

Жалинский определил как имитацию согласия лица на принятие взятки хотя имитирующие действия наверняка состоят не только в передаче лжевзятки. При таком подходе объективное развитие замысла выполнить состав провокации взятки оказалось в рассматриваемом нами случае прервано на этапе, предшествовавшем началу выполнения объективной стороны данного преступления: Поэтому содеянное заслуживает квалификации как приготовление к совершению преступления, предусмотренного ст. Что же касается цели шантажа, отделенной законодателем от цели искусственного создания доказательств, то и здесь смысл содержащегося в ст.

Именно честного, потому что закон не может охранять незаконные, коррупционные интересы должностного лица. Кроме того, в такого рода обеспечении безопасности деятельности бесчестного должностного лица просто нет смысла, ведь продажного чиновника и не надо шантажировать, его можно просто подкупить. Поэтому и в этом случае, то есть при наличии цели шантажа, состав провокации имеет место, только если согласие должностного лица на принятие ценностей или услуг в качестве взятки отсутствует.

Удивительно, но факт! Основания для освобождения от уголовной ответственности.

Если наряду с целью шантажа лицо, передавая чиновнику ценности, оказывая услуги, желает совершения последним определенных актов должностного поведения в пользу передающего представляемых им лиц , то содеянное является не провокацией, а, как правильно пишет Н. Взяткодатель вполне может еще до момента передачи взятки планировать в дальнейшем шантажировать должностное лицо и с этой целью, допустим, тайно зафиксировать факт передачи им чиновнику ценностей.

От этого, однако, дача взятки не становится ее провокацией: Может ли лицо, не нуждающееся в совершении чиновником каких-либо действий в свою пользу, передать последнему ценности, предоставить услуги только с целью шантажа? Образует ли содеянное, не будучи в силу получения согласия чиновника принять взятку ее провокацией, дачу взятки?

Если согласие чиновника достигнуто, то полагаем, что постановка первого вопроса неправомерна в принципе. При этих условиях то утверждение, что передавшее ценности лицо не нуждалось в совершении чиновником за взятку оговоренных действий бездействия , для уголовно-правовой оценки значения не имеет, поскольку предметом преступного договора было как раз определенное поведение подкупленного должностного лица, и договор этот в части, имеющей значение для квалификации взяточничества, выполнен. Действия взяткодателя, направленные на последующий шантаж, если после передачи ценностей реализация его замысла будет прервана не по его воле, следует помимо дачи взятки расценить — при наличии к тому, конечно, иных необходимых условий — и как приготовление, допустим, к вымогательству либо, скажем, к преступлению, предусмотренному ст.

В последнем случае подобным образом можно расценить приготовление к шантажу судьи, прокурора, следователя, лица, производящего дознание, в целях воспрепятствования осуществлению правосудия либо всестороннему, полному и объективному расследованию дела. Другое дело, что привлечь к уголовной ответственности в последнем случае его не удастся, поскольку преступление, предусмотренное ст. Егорова рассматривает совершенные частным лицом действия, о которых говорится в ст.

Если, говорит она, доказан умысел на заведомо ложное сообщение о совершенном преступлении, но действия, указанные в ст. Здесь, конечно, имеется в виду приготовление к преступлению, предусмотренному ч. Вместе с тем вопрос о возможности вменения в рассматриваемом исследователем случае совокупности преступлений не так прост.

Момент окончания взятки время

Если провокация взятки является подготовительной стадией, созданием условий к заведомо ложному доносу, то именно к доносу, соединенному с искусственным созданием доказательств обвинения ч. Исследователь полагает, что если оба эти преступления предусмотренные ст. Против этого решения трудно возразить, особенно имея в виду новую редакцию ст.

Однако возникает вопрос об обоснованности той точки зрения, что остановка вне воли лица развития замысла на ложный донос ч. В пользу совокупности приготовления к ложному доносу и провокации взятки приводится ссылка на будто бы сходный случай, описанный в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 12 марта г. Это, однако, не подходящий для нашего спора довод, поскольку совершение иного преступления, например, разбойного нападения, не содержит квалифицирующего признака, соответствующего именно хищению, ношению и пр.

Похож ли обсуждаемый нами случай искусственного создания доказательств получения взятки с целью последующего использования результатов провокации при ложном доносе на подделку официального документа для последующего его использования при мошенничестве с использованием поддельных документов для обмана? Теория требует поглощения ч.

Подразделы

Нет, в обсуждаемом случае мы видим иное, ведь в ч. С учетом сказанного, если лицо собиралось выполнить состав преступления с квалифицирующим признаком, названным в ч. В чем смысл отнесения к составу провокации взятки тех случаев, когда чиновник отвечает согласием на предложение лица, стремящегося выполнить именно этот состав, принять взятку? Насколько можно понять, такой подход соответствует стремлению Б.

ВРЕМЯ И УСЛОВИЯ ПЕРЕДАЧИ ВЗЯТКИ

Волженкина противостоять тому, что он считает провокацией преступления как незаконным методом борьбы с коррупционной преступностью. Исследователь относит к провокации преступления направленную на выявление взяточничества деятельность правоохранительных органов, не инициированную преступным поведением должностного лица, когда сотрудники этих органов сами, по сути, склоняют чиновника к совершению преступления либо даже организуют совершение этого преступления.

Нужно сказать, что точку зрения о провокационности подобных действий работников милиции разделяет и Верховный Суд, правда, по делам иной категории. Так, кассационная инстанция, прекращая уголовное дело в отношении С. А Верховный Суд не согласился с этим решением только ввиду его несоответствия фактическим обстоятельствам дела: Получается, будь доказано, что С. Действительно, имея в виду общеупотребительный смысл этого понятия, подталкивание к совершению преступления с целью выявления последнего вполне можно назвать провокацией. Однако в том-то и дело, что в уголовном законе подобная деятельность провокацией как раз не называется, и неважно при этом, каково точное этимологическое значение соответствующего слова.

Таким образом, передача по инициативе правоохранительных органов должностному лицу после получения на то его согласия ценностей предоставление имущественных услуг под видом взятки и с единственной целью изобличить чиновника как коррупционера не содержит ни объективных, ни субъективных признаков провокации взятки и потому не образует состава преступления, предусмотренного ст. Однако допустимы ли, в принципе, с позиций уголовного закона подобные действия правоохранительных органов? Предварим ответ на данный вопрос рассмотрением случая, когда и по мнению Б.

Волженкина, и с точки зрения иных участников дискуссии, в частности, В. А в соответствии со ст. С учетом приведенных положений, если должностное лицо, говорит Б. Волженкин, по своей инициативе требует или, более того, вымогает взятку, последующие действия оперативных работников, имитирующих дачу взятки, такому лицу, — это правомерное оперативное мероприятие, преследующее цель выявления и пресечения тяжкого преступления, поскольку к моменту проведения данного оперативно-розыскного мероприятия должностное лицо без какого-либо подстрекательства провоцирующего характера совершило приготовление к получению взятки или даже, как считает Б.

Волженкин, покушение на получение взятки если, в последнем случае, вымогало взятку. Такой позиции соответствует и отраженное в п. По этому поводу стоит, правда, сделать то замечание, что, как и пишет Б. Волженкин, выявлять взяточничество посредством оперативных мероприятий можно и когда должностное лицо не только вымогает, но и просто требует взятку.

Так, если, скажем, следователь за прекращение уголовного дела, которое по всем обстоятельствам подлежало бы направлению в суд, требует у обвиняемого взятку, а последний, рассчитывая, тем не менее, в суде доказать свою невиновность и не желая давать взятку за незаконное решение по делу, сообщает о требовании следователя, оперативные мероприятия по выявлению взяточничества вполне правомерны и провокацией взятки не являются.

Читайте также:

  • Сотворение чар при убийстве в ближнем бою
  • Закон о запрете курения электронные сигареты
  • Ипотека в банке уралсиб первоуральск
  • Права льготы и обязанности военнослужащих по призыву вывод